Практически все страны мира, кроме совсем уж слаборазвитых, где до преклонных лет просто очень сложно дожить, превращаются в «государства стариков». Общая проблема всех стран не обошла стороной и Россию: пожилых людей у нас год от года становится (по сравнению с другими группами населения) все больше и больше. И если в 1990 году россияне, достигшие возраста 65 лет, составляли около 9,9% населения, то в 2005 году их стало уже 13,7%. В целом же в 2005 году пенсионеры составляли примерно 27 процентов населения. Число неизбежно станет увеличиваться хотя бы потому, что население в целом стареет, а среди пенсионеров 76% получают свои пособия именно по возрасту (еще 3% — военную, 18 — по инвалидности, 2 — по потере кормильца, есть и другие пенсионные пособия).
Ученые из Института социологии РАН провели обширное исследование, в ходе которого попытались нарисовать портрет типичного российского пенсионера. Не столько, впрочем, «собирательный», сколько многомерный. Получился он не слишком радостным, потому что, к сожалению, достоверный.
Мои года — моя бедность.
Две трети российских пенсионеров — женщины. Здесь все объясняется просто: средняя («ожидаемая») продолжительность жизни у представителей сильного пола в 2005 году составляла 58,9 лет, а слабого — 72,3, тем самым опровергая устойчивые фразеологизмы насчет силы и слабости.
Во всем мире заботу о пенсионерах берет (потому что и должно брать на себя) государство. Для этого каждый работающий отчисляет процент со своих доходов в Пенсионный фонд. Однако у России и здесь есть фатальные особенности. Работодатели обычно утаивают реальный размер выплат, чтобы уйти от налогов — соответственно отчисления в эти фонды снижаются.
А доходы пенсионеров все резче отличаются от заработков прочих граждан. Так, если в 2000 г. средний размер назначенных месячных пенсий составлял 31,2 процента от средней начисленной зарплаты, то в 2005 г. — лишь 27,6 процента. И ссылаться на «трудные времена» тут совершенно незачем. Статистика все прекрасно видит. За это время зарплаты (в том числе «белые») ощутимо выросли, а повышение цен на нефть обеспечило высокие доходы государству в целом. Именно сейчас, казалось бы, есть возможность обеспечить пенсионерам то, что называют «достойной» (или хотя бы сносной) жизнью. Однако в 2006 году целых 38 процентов пенсионеров, разговаривая с социологами, жаловались на снижение своего жизненного уровня и лишь считанные единицы говорили о его улучшении. 42 процента пенсионеров всерьез опасались, что в ближайшие два-три года жить им станет хуже, чем сейчас.
Такое уныние объясняется отнюдь не «мнительностью» пожилых людей, а как раз тем, что на жизнь они смотрят реально. Пенсии сами по себе во много раз меньше зарплат, а их индексация не успевает за ростом цен. Кроме того, так называемые «товары длительного пользования», которые есть у пожилых людей (телевизоры, холодильники, машины, бытовая техника), как правило — «ровесники перестройки» или еще более старые. Техника ломается, а деньги на ее замену требуются для пенсионеров неподъемные. Для сравнения: в 2006 г. у работающих россиян насчитывалось не менее 10 наименований товаров длительного пользования, причем как минимум 7 куплены были в последние 7 лет. У 50 процентов пенсионеров таких товаров было не более семи, а сравнительно новых среди них — три штуки. Более четверти неработающих пенсионеров вообще не имели полного набора товаров, который считается в России абсолютно необходимым, чтобы тебя не сочли «бедным» (холодильник, стиральная машина, пылесос, ковер, мебельный гарнитур и цветной телевизор).
Каждый, кто бывал за границей, наверняка встречал бодрые группы «их пенсионеров», путешествующих по миру. Нормально одетых и причесанных, сверкающих фарфором безупречных зубных коронок, если в очках — то в красивых, если с палочкой, то удобной, если в инвалидном кресле — то в легком и хорошо сделанном. Портреты наших беззубых, бог знает во что одетых бабушек неизменно иллюстрируют репортажи о «тяготах постсоветского периода». Какие там путешествия. Какие там очки и коронки. Из-за нехватки денег 18 процентов пожилых людей не смогли в течение последнего года лечь в больницу (для остального населения этот показатель был равен 8 процентам). 38 процентов не в состоянии были купить себе нужные лекарства (прочее население — 17 процентов). А если вдруг понадобится платная операция? 17 процентов работающих обошлись бы своими средствами, 50 — заняли бы их у друзей и родственников, а 36 «даже не представляли», что бы делали. А в среде пенсионеров «свои средства на лечение» есть только у 7 процентов. На помощь близких рассчитывали 34 процента. 57 процентов безнадежно разводили руками: ничего не поделаешь, это тупик.
Понятно, что с возрастом здоровье ухудшается. Но социологи ИС РАН сравнили его состояние у наших пенсионеров и пожилых граждан Великобритании. Цифры, отражающие статистику заболеваний, разнились порой в 5-6 раз, причем, естественно, не в нашу пользу. В целом же лишь около трети людей раннего пенсионного возраста в РФ (в первые 10 лет после ухода с работы) вообще могли считаться здоровыми.
Работающие пенсионеры чувствуют себя несколько лучше неработающих (вернее, обычно работают именно потому, что еще могут это делать). В целом же в 2005 году в первой группе у 23 процентов были выявлены заболевания сердца (во второй — у 40 процентов), у 7 и 10 соответственно — заболевания легких, у 13 и 19 — печени, у 12 и 14 — почек, у 22 и 25 — желудочно-кишечного тракта, 24 и 27 — позвоночника. Среди работающих пенсионеров каждый пятый имеет инвалидность, а среди неработающих таких людей больше трети. Работающие пенсионеры, по наблюдениям социологов, за своим здоровьем следят достаточно пристально — это их основное «достояние», позволяющее трудиться и зарабатывать деньги. В два раза чаще «отдыхающих» сверстников они ходят на профосмотры к врачу, занимаются физкультурой и т.д. Правда, хотели бы и больше следить за собой — но опять же не хватает денег.
Только треть российских пенсионеров живут отдельно от более молодых родственников. Это сильно сказывается на уровне благосостояния семей, причем не в лучшую сторону. Если в 90-х годах довольно часто бывало, что вся семья жила на «бабушкину пенсию», сейчас все совершенно иначе. Пенсионер (впрочем, как и ребенок) — это для семьи дополнительная обуза даже при самых теплых взаимоотношениях. 32 процента семей, где есть пенсионеры, поведали социологам, что за последние 2-3 года их материальное положение ухудшилось (среди семей без пенсионеров таких лишь 20 процентов). Надеялись на то, что в ближайшие 2-3 года жить им станет полегче, 19 процентов семей с пенсионерами и 43 процента — без них. Пенсии и социальные пособия в России сейчас настолько невелики, что выход «на заслуженный отдых» оборачивается кризисом. В семьях пенсионеров в 2006 году среднедушевой доход составил 3126 рублей в месяц, в семьях, где есть разные поколения, — 4077 руб., в семьях без пенсионеров — 5318 руб. Причем одинокие пенсионеры или семьи, состоящие целиком из пожилых людей, в 30 процентах случаев не получали никакой помощи от родственников или знакомых. И эти цифры красноречивее всех горьких слов.
Понятно, что люди всеми силами стараются «на дно» не опуститься, и многие пенсионеры ищут себе работу. Так поступили 22 процента россиян, живущих на государственное пособие по старости, болезни и т.д. По сравнению с 2003 годом этот показатель вырос на 3 процента. Правда, чаще продолжают работу те, кто имеет военную пенсию или приравненную к ней. Но в любом случае 75 процентов работающих пенсионеров — те, кому за 55 и за 60. Их примерно вдвое больше в крупных городах, чем на селе (это связано с особенностями рынка труда, наличием или отсутствием приусадебного хозяйства и т.п.). Но основная причина, по которой старикам не сидится дома, все та же: не хватает денег. Как выяснили социологи, именно те, кто живет «с молодыми», чаще стараются найти хоть какой-то приработок, дабы «не оказаться в тягость». Кроме того, очень важна для таких людей возможность получить какие-то льготы (например, медицинское обслуживание, питание, путевки со скидкой в санаторий) за счет своего предприятия или фирмы. Моральные стимулы тоже свою роль играют. Работающие пенсионеры чувствуют себя востребованными, нужными, значимыми.
Нужные, лишние и забытые.
Состояние здоровья у работающих пенсионеров несколько лучше, чем у остальных. Но дело тут не только в «психическом самочувствии» или «социальной адаптации». Просто наступает возраст, когда человек действительно не может трудиться — даже если его заставляет нужда. Пенсия по сути своей — компенсация тех сил и здоровья, которые человек уже отдал на благо страны, рассчитывая в будущем на взаимность. Поэтому в течение первых пяти лет после выхода на пенсию работали 43% пожилых россиян, в течение следующих пяти — 18%, а затем доля работающих постепенно стремится к нулю. Люди не железные, и бесконечно «делать из них гвозди» невозможно.
У социологов есть такой термин «эксклюзия». Звучит красиво, слышится в нем столь любимый рекламистами «эксклюзив», а на деле все весьма печально. Эксклюзия — это исключение людей по тем или иным причинам из социальной жизни общества. То есть, проще говоря, человек оказывается выброшенным куда-то на обочину или заточен в собственных четырех стенах, а вся суета, «будни великих строек», радости, споры, насущные дела страны и ее граждан имеют к нему крайне слабое отношение. А он так жить не должен и не может, даже если он старый, немощный, бедный и больной. У него от этой треклятой «эксклюзии» еще хуже расстраивается здоровье, наступает и никак не проходит депрессия, а жизнь предстает в одних лишь черных красках. В этом случае человек вынужден тратить деньги на новые лекарства, денег нет, нищета углубляется. Социологи говорят сейчас о «порочном круге»: бедность — эксклюзия — болезни, когда одно тянет за собой другое и повторяется бесконечно.
Работа — один из способов все-таки остаться в обществе и не чувствовать себя брошенным. Для многих пенсионеров очень важно «быть на людях». Уйдя на покой, они устраиваются на должности, не требующие особой квалификации, — консьержками, вахтерами, дворниками, билетерами, продавцами в киоски, гардеробщиками и т.д. В обществе сложились целые «ниши», которые занимают именно пенсионеры, потому что другие работающие там не задерживаются. Отмечена и противоположная тенденция: высокопрофессиональных работников, управленцев, руководителей очень часто «на пенсию не отпускают». Правда, и удельный вес последней категории в общей массе работающих не столь уж велик.
В целом же пенсионеры по большей части оказываются нужными в бюджетной сфере экономики (образовании, науке, культуре, здравоохранении, соцобеспечении). Понятно почему: зарплаты здесь невелики, а требований к квалификации сотрудников снижать все-таки нельзя, молодежь не идет, гастарбайтеры не справятся.
Отметили социологи и никуда не девшуюся проблему «дискриминации по возрасту». Как и в прежние времена, работодатели очень неохотно берут в штат тех, кому осталось до пенсии лишь несколько лет. Эти люди, потеряв место, волей-неволей соглашаются «снизить статус» и пойти на менее престижную должность, заняться физическим трудом и т.п. Иногда моральных терзаний они от этого не испытывают, но и сказать о «социальном комфорте» у ученых язык не поворачивается. Характерно в этом отношении высказывание 56-летней жительницы Казани в ходе опроса ИС РАН: «В 1996 году я окончила курсы переподготовки. Первое мое образование — техническое. Прошла переподготовку на психолога. Конечно, эта работа мне значительно больше нравится. Тогда нравилась и сейчас нравится. Но поскольку она тоже низкооплачиваемая, то она напрягает. А вообще я себя в ней нашла. Но я нашла бы себя больше, если бы она больше оплачивалась или если бы была возможность зарабатывать деньги».
Как выяснили социологи, работающие пенсионеры очень боятся потерять работу. Конкуренции с молодежью на рынке труда пенсионеры не выдерживают, а государство от заботы о них в данном случае устранилось.
Хорошее образование и способность адаптироваться к новым условиям многим пенсионерам помогают все-таки не «потеряться» в обществе. Так, лишь 6 процентов неработающих и 25% работающих пенсионеров умели пользоваться компьютером (при 34 компьютерно грамотных процентах населения России в целом). Использовали они его в основном для работы (71 процент), для получения информации и новостей (56), справочных материалов (68), для расширения кругозора (49). А вот развлечения ради пользовались компьютером и Интернетом лишь 34 процента пенсионеров в отличие от 49 процентов россиян других возрастов.
Правда, с развлечениями у пенсионеров вообще дела обстоят не очень хорошо (особенно у тех, кто живет не в крупных городах или мегаполисах). Дача, лавочка у дома, разговоры по телефону, телевизор, иногда — «клубы для тех, кому за. » — вот и все. Досуг пенсионеров в России не входит в число социальных приоритетов. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих, а они уже давно выбились из сил, да и средствами не обладают. Для государства же досуг пенсионеров — дело не то что десятое, а двадцать пятое. Как — во многом — и сами пожилые люди. Их много, станет еще больше, а государство — оно, как та продавщица советских времен, «одно» на всех и за всеми не успевает.
И нечего, говорят пенсионерам-жалобщикам в присутственных местах, на другие страны кивать, они нам по-прежнему не указ и не пример. Хотя, может, все-таки стоило бы поучиться?
Данный материал подготовлен на основе исследования «Социальная политика и социальные реформы глазами россиян» под руководством М.К. Горшкова и Н.Е. Тихоновой, которое было осуществлено в марте-апреле 2006 года специалистами Института социологии РАН в сотрудничестве с представительством Фонда им. Ф. Эберта в РФ. По репрезентативной общероссийской выборке во всех территориально-экономических районах страны было опрошено 1750 респондентов, представляющих 11 социальных групп населения. Опрос проводился в 58 поселениях пропорционально населению мегаполисов, областных центров, районных городов и сел. Использованы материалы очередной волны Российского мониторинга экономического положения здоровья населения (РМЭЗ), проведенного в октябре 2005 года под руководством.
П.М. Козыревой и М.С. Косолапова. Анализ положения пенсионеров в современном российском обществе осуществлен на основе двух данных исследований научным сотрудником Института социологии РАН Ю. Лежниной.
Кто поможет беспомощным?